Annual Register. Vol. 1. Dec. 1758 [15 May 1759]. Characters. Pp. 268-274
Рассказ о происхождении, манерах и обычаях Калмыков и Казаков, которые в последнее время совершали бесчинства в отношении подданных короля Пруссии. Из записей Шевалье де Полиньяка[1], секретаря короля Станислава[2], написано в 1750 году.
Поскольку это хорошие записи о двух очень замечательных нациях, о которых много говорят из-за нынешних проблем, мы считаем, что это естественно подходит к этой теме.
То, что эти люди - татары, и о том, что татары скифского происхождения, свидетельствуют их чувства и манеры на сегодняшний день. Скифы приносили в жертву своим богам военнопленных. Татары же не лишают своих узников жизни, но смерть предпочтительнее для них, чем быть проданным хозяевам, которые соревнуются в жестокости. Древние скифы жили на кобыльем молоке, занимались кормлением скота, пренебрегали обработкой почвы. У них не было другого жилища, кроме накренившихся кибиток, которые тянулись от пастбища к пастбищу. Их одеждой были шкуры зверей. Они использовали отравленные стрелы. Чтобы переправляться через реки, они наполняли пробкой мешки, на которые они затем ложились, и переправлялись с помощью лошадей, которых держали за хвост. У них не было писаных законов, но они вершили правосудие согласно естественному голосу разума. Эти обычаи по-прежнему существуют среди татар с небольшими различиями. У скифов был один очень любопытный обычай, когда два друга хотели поклясться в долгой дружбе, они делали надрезы на пальцах и пускали кровь в чашу. Затем оба опускали концы своих мечей в нее и, направив их к головам, жадно пили эту кровь. Когда современные татары дают клятву, они окунают свои сабли в воду, которую потом пьют. Варварство некоторых из их обычаев, по-видимому, со временем смягчилось, но одна вещь, которая остается неизменной в характере этих людей - это их раж при вторжении в соседние провинции; при любой возможности, которая выпадает, они часто нападают друг на друга, когда они ограничены в своей собственной стране превосходящей силой или страхом. Их войны, их набеги, их разрушения ничем не отличаются от войн скифов. Мы можем применить к ним то, что пророк Иеремия сказал, говоря о нашествии их предков в Иудею: колесницы их как вихрь, их лошади были быстрее орлов, и их колчаны как открытые гробницы, i.v. 1.3.
Азия часто чувствовала, что она ничего не потеряла от жестокой порывистости своих предков. Их успех менее удивителен, чем продолжение их доблести, которая, хотя и не всегда достаточна для сохранения их завоеваний, все еще поддерживала в них желание вернуть утраченное. Таким образом, изгнанные из Китая в 1368 году, после более векового обладания им, они никогда не прекращали свои усилия, чтобы вернуть его, и в 1644 году захватили его таким образом, что у них не было оснований предчувствовать второе изгнание. Подвиги Тамерлана[3] [Жители востока называют его Тимур-Ланг, то есть Тамур Хромой. Он и правда хромал из-за раны, полученной в молодости. Он родился в 1432 году, царствовал тридцать шесть лет и умер в возрасте 63 лет] хорошо известен. Он был равен Цезарю[4] в мужестве и не уступал Александру[5] в удаче. Он завоевал Индию, покорил Персию, победил турок и опустошил весь Египет. Его имя и репутация известны народам, которым его страна до сих пор неизвестна.
Татары, как правило, делятся на три различные силы: первая из них известна под именем татар; второй являются калмыки и третьей – монголы.
Татары, которых правильно так называть, живут к западу от Каспийского моря. Наиболее значительными из них являются узбеки, каракалпаки, ногайцы, подчиняющиеся России, башкиры, которые также придерживаются этой Империи, и дагестанцы, которые не зависят от власти и которые еще большие дикари, чем ранее названные. Ногайцы, которые в настоящее время занимают земли Астрахани, между Яиком[6] и Волгой, и башкиры, которые находятся в восточной части королевства Казань[7], между Волгой и Камой, ранее получали дань от России, которую Великий Князь Московии вез к ним ежегодно на своих лошадях. Он был вынужден идти пешком, а за ним следовали главные лица его двора, чтобы встретиться с людьми, которые пришли требовать эту дань, самыми бедными и несчастными из всех племен. Иоанн или Иван[8], князь Московии, прозванный Великим, был первым, кто, освободившись от позорного знака рабства, попытался подчинить татар. Его сын Василий продолжал атаковать их, но последний удар был нанесен им Иоанном Васильевичем[9], князем, которого ненавидели за его жестокость, но решительным и доблестным. Он распространил свою власть даже на самые далекие из их орд.
Хан калмыков, которые занимают большую часть территории, которая лежит между Монголами и Волгой, настолько богат и силен, что говорят, что он может привести на поле армию в сто тысяч человек. В русской армии всегда есть их корпус. Я видел их и поэтому могу описать. Они скорее низкие, чем высокие, но сильные, крепкие, мужественные и привыкшие к усталости. Их кожа смуглая, лица плоские, а их носы на одном уровне с их щеками, только две ноздри выделяются, потому что они больше, чем их глаза, которые настолько малы, что их невозможно было бы различить, если бы они не были чрезвычайно черными и блестящими. У них нет бород, а волосы, из которых они носят только пучок на макушке, грубые, как грива лошади. Они носят круглый колпак с меховой каймой в польской манере и своего рода свободную шубу из овечьей кожи, которая доходит до середины их ног. Они служат только всадниками, их оружие - лук и стрелы, которые больше и длиннее, чем обычно. Говорят, что их стрелы так остры, и что они заставляют их лететь с такой силой, что они могут насквозь пронзить человека. Они носят также легкий мушкет, который висит у них на боку, и копье, которым они управляются с потрясающей ловкостью. Все они язычники, название «калмыки» - это своего рода прозвище, данное им татарами-мусульманами, что их оскорбляет. Они хотят называться монголами.
Те татары, которых в настоящее время называют монголами, находятся, с одной стороны, между последними, калмыками, и Японским морем, а с другой - между Китаем и Сибирью. Не особо важен тот факт, что их несколько племен.
Те, кто находятся рядом с Польшей и кто своими вторжениями в это царство стали более известны, чем другие, называются малыми татарами, чтобы отличить их от азиатских. Таким образом, они делятся на несколько орд, каждая из которых образует разные нации: кубанские татары; татары Крыма или Перекопа; орда Очакова, что в Буджаке.
Помимо этих четырех видов малых татар, есть еще один очень необычный, о котором нельзя не сказать. Они находятся в самом сердце Литвы. Некоторые племена этого народа ранее угрожали этому герцогству: Витовт[10], дядя Ольгерда, смелый и надменный князь пошел против них и преуспел. Он привел в Литву многие тысячи пленных татар обоих полов. Он отнесся к ним мягко и поручил им возделывать земли близ Вильно, которыми в наши дни владеют их потомки. Они сохранили Магометанство и все свои древние обычаи, но они менее варварские, чем в Крыму и его окрестностях. Они любят работу, очень трезвы, и их верность нерушима. Польским вельможам нравится, чтобы они служили им. Они сопровождали меня во многих путешествиях, и именно от них я получил следующий портрет нынешних татар, которые изначально были одним и тем же народом.
Они [монголы] так быстро приходят в мир с закрытыми веками, что в течение нескольких дней не могут их открыть. Они толстые, с широкими плечами и чрезвычайно сильные и энергичные. У них короткая шея и большая голова, плоское лицо, почти круглое, большой лоб правильной формы, светлые глаза, короткий нос, маленький рот, белые зубы, оливковый цвет лица, грубые черные волосы и скудная борода. Они подрезают волосы на задней части головы, оставляя только пучок. Они никогда не возделывают землю и не знакомы со всеми искусствами роскоши и женственности. Они ничего не знают о науке. Их законы просты и выведены от простого здравого смысла, как и от обычаев. Деликатные и приветливые между собой, они так же относятся к тем, кого торговля приносит в их страну. Среди них нет ни судебных исков, ни ссор. Если кто-то жалуется на другого, он идет к одному из главных мужей, по имени мурза[11], который решает это без долгих обсуждений и без формальностей. Предубежденные в пользу законов Магомета, которые они исповедуют, они ненавидят всех христиан, и в своих вторжениях, прикрывая свою алчность религиозным мотивом, они чувствуют заслугу в том, чтобы заставить христиан почувствовать всю жестокость их характера.
Они воспитаны очень выносливыми. Им суждено всю жизнь тяжело трудиться, поэтому они привыкли к труду с младенчества. Матери часто моют своих детей в холодной воде, смешанной с солью, чтобы сделать их кожу более жесткой, следовательно, глубокой зимой они плавают в реках, не испытывая никаких неудобств. Чтобы научить их быть стрелками, они не получают пищи после семи лет, кроме той, что они убивают собственными стрелами.
Их одеждой являются овечьи шкуры. Зимой они носят их шерстью к телу; но летом, или когда идет дождь, они носят их навыворот. Хан и вся его семья ходят в шелках, который они обычно получают в подарок от соседних народов, в частности Польши, и офицеры носят сукно. Они носят не тюрбаны, а колпаки польской моды.
Их оружие - кривая сабля, копье и лук. Они боятся огнестрельного оружия. Они сражаются на расстоянии, и даже в движении они позволяют летать своим стрелам, но, если они не могут избежать ближнего боя, они используют свои сабли с такой ловкостью, что их нелегко парировать. В своем движении они очень стремительны, и их преследователи рискуют не столько из-за их стрел, сколько из-за их неожиданного возвращения. Все они носят нож и шило, чтобы делать кожаные ремни, которыми могут связать своих пленных. Они часто отравляют кончики своих стрел.
Их лошади чрезвычайно юркие и ловкие бегуны и такие же неутомимые, как и их всадники; но они не выставляют это на показ; татары часто заставляют их путешествовать пятьдесят или шестьдесят миль без остановки. Они разрезают хрящ, который разделяет их ноздри, что, им становится легче дышать, но они менее склонны выдыхать[ся?], однако, на них яростно можно ездить. Они всегда ведут нескольких лошадей у себя под рукой, и когда одна устает, они перепрыгивают на спину другой, не останавливаясь ни на минуту.
Обычная пища этих татар и та, которую они больше всего любят - это конина. Хлеб и баранина предназначены как для богатых, так и для обеспеченных мещан, которые живут в своих городах, не выходя на поле. Более бедный сорт пекут под золой, лепешки делают из проса, ячменя или сарацинского зерна[12], которое быстро растет. Поляки называют такой хлеб татаркой. Некоторые из них становятся слугами других, большинство же предпочитает искать пищу с помощью грабежа, а не зарабатывать ее позорным подчинением. Трудно себе представить, учитывая их неутомимость на войне, насколько они ленивы и нерадивы в своих семьях, где они проводят дни в самой презренной праздности. Когда они убивают лошадь, они сначала вонзают нож ей в горло и, тщательно сохраняя кровь, смешивают ее с мукой из проса и делают своего рода пудинг, который они держат, чтобы он стал вкусным [кровяную колбасу]. Затем они разрезают лошадь на четыре части. Хозяин оставляет одну только для себя, а остальные три посылает в качестве подарков своим друзьям или соседям, которые отвечают таким же образом.
Обычно они пьют воду. В некоторых частях страны ее нет, и они либо копают колодцы, либо они пренебрегают этим из-за безделья. Снег, однако, зимой восполняет недостаток. Те, кто живет лучше остальных, делают что-то вроде напитка из вареного проса. Он имеет консистенцию и цвет молока и дурманит, если выпить лишнего. Однако они считают, что нет ничего сравнимого с молоком кобылы, которое они, в основном, используют, когда они пересекают пустыни, чтобы повоевать. Будучи Магометанами, они воздерживаются от вина или пьют его только по здоровью, но они считают, что частое употребление коньяка не нарушает их законов.
Когда они чувствуют недомогание, они вскрывают вену лошади, пьют горячую кровь и изнуряют себя, насколько это возможно, галопом [Подобное действие убедило меня (говорит М. де Полиньяк), когда Карл XII[13] был в Бендерах[14], шведы в его свите, не имеющие ни хирургов, ни врачей, чтобы позаботиться о них в их болезни, использовали это средство, и все были исцелены им]. Если кто-то настолько слаб, что не может использовать этот способ, двое из них садятся на коня и, держа его за руку, заставляют его ехать на полной скорости. Есть несколько недугов, которые они на самом деле лечат, или считают, что лечат, этим средством. Без какого-либо другого повода, кроме как утолить голод или жажду, когда у них нет ничего другого, они берут кровь своих лошадей и пьют ее. Таков был обычай древних скифов. Все они несут с собой просо, когда идут на войну. Они смешивают его с водой, и это поддерживает их в тягостных маршах и весьма освежает их в сильную жару. Польские лорды, которые были обязаны следовать за ними, часто испытывали то, что я говорю, и именно по их свидетельству я рассказываю об этом.
Всегда готовые совершать набеги на своих соседей, потому что у них нет другого способа обеспечить себя тем, что они хотят, они не опасаются нападения. Они доверяют силам турок для их защиты
Когда они готовятся к походу, они отправляют своих лошадей на какое-то время пастись на полях, чтобы откормить их. Их хан совещается с калгой[15], или генералом армии, они собирают своих главных мурз и составляют план операций, или, скорее, разрушений, которые должны быть учинены. Если хан командует лично, все должны идти с ним; никто не должен оставаться даже на страже своей страны, а немощь и старость не допускаются в качестве оправдания. В этих случаях численность армии, как я уже сказал, составляет 100 000 человек и 2 или 300 000 лошадей, на каждого татарина приходится по две или три лошади.
Они пересекают реки очень необычным образом. Каждый собирает камыши или тростник, который он крепит к двум длинным столбам и делает своего рода плот, на который он кладет свою одежду и оружие. Он привязывает эти шесты к хвосту одной из своих лошадей, гриву которой он держит одной рукой, а другой держит прут, чтобы направлять ее, он гребет ногами и проходит по реке совершенно голым. Как сказать, эти плоты, хоть и сделаны на скорую руку, настолько хорошо соединены и настолько прочны, что они благополучно несут также их рабов, которые не умеют плавать.
Если у них есть то, чему может повредить вода, они убивают четырех лошадей почти одинакового размера, и, сохраняя шкуры целыми после того, как вынут плоть и кости, они надувают их, как баллоны, и помещают их на сани, или телеги, с которых они снимают колеса. Несколько татар плывут по бокам, чтобы закрепить эту плавучую машину, которую тянут две лошади, каждая из которых имеет проводника, чтобы вести к берегу.
Они охотнее совершают набеги зимой, чем летом, потому что в это время года находят в домах крестьян всю провизию, которую летом они должны собирать на полях, а по замерзшим рекам и болотам они могут беспрепятственно пройти куда угодно; снег тоже делает дороги более удобными для их лошадей, которых они никогда не подковывают. Кормление их лошадей не доставляет им больших проблем, чем кормление их самих; они не требуют ни провизии, ни складов.
Мох, кора деревьев и плохие травы хороши для них и поддерживают их так же, как и отборный корм; а зимой они ищут пищу под снегом, который сгребают ногами.
Татары в своих походах никогда не идут по привычным проторенным тропам. Они всегда выбирают наименее известные и трудные дороги, и, чтобы скрыть свой марш еще больше, они никогда не разводят костры в своем лагере. С помощью этих средств они застают врасплох даже тех, кто очень внимательно стоит на страже от этих вторжений.
Когда они на три-четыре лиги[16] вступают в страну, в которую собираются вторгаться, они останавливаются на отдых на несколько дней. Затем они разделяются на три части, две создают основную силу их армии; третья – еще делится и образует по большому подразделению по обеим сторонам. В таком порядке они входят в страну. Центр продвигается параллельными линиями слева и справа, и все продвичаются ночью и днем, не давая отдыха более, чем на час.
После того, как они пройдут шестьдесят или восемьдесят лиг, а там они щадят поселения на пути, проходя через них только как путешественники, двум крыльям приказывается разделиться на шесть лиг вокруг. Поделенные еще на десять или двенадцать бригад свыше 500 или 600 человек в каждой и еще на несколько других по мере продвижения в спешке так, что они могут ограбить провинцию, и собираясь снова по званиям и в том же порядке, в котором они разделялись, они несут добычу к основному корпусу армии, которая в это время держится вместе, чтобы дать отпор жителям, которые могли бы собраться, чтобы напасть на них. Два других корпуса отделяются, чтобы обыскивать части, где были первые, и в тот момент, когда они возвращаются, третий отряд отправляется, чтобы собрать то, что, возможно, оставили другие.
Эти варвары не жалеют никого. Они режут глотки младенцам и старикам, но мужчин и женщин, мальчиков и девочек они заставляют следовать за ними. Число их пленников иногда превышало 50 000 человек. Они, как правило, сжигают дома, которые они разграбили, и превращают самые приятные и плодотворные провинции в ужасные пустыни.
Тот же самый хаос, что они устраивают вокруг мест, которыми они ограничивают пределы своих вторжений, они делают также при возвращении в те места, которые они пощадили сначала, если их не преследуют. Когда они проходят границы и попадают в безопасное место, они отдыхают и делят добычу, из которой одна десятая всегда отдается хану. Они жестоко разделяют всех членов одной семьи: мужа от жены, детей от родителей, отдавая их разным лицам и продавая их в разные страны. Многих из них они продают туркам, которые берут их на борт своих галер, но они оставляют молодых женщин несчастными жертвами своей жестокости. Они прибывают в страну все вместе, но, возвращаясь назад, они следуют несколькими группами, чтобы те, кто следует за ними, столкнувшись с несколькими путями, не знали точно, какой путь они выбрали. В этих случаях казаки, которые имеют почти столько же свирепости и не меньше любви к грабежу, обычно устраивают на них засады. Они ждут их в ущельях или даже посреди равнин, где они собираются в табор[17]: так они называют свой способ передвижения между двумя рядами телег, которые их окружают, и оттуда стреляют по татарам из стрелкового оружия. Это редко случается, но вся армия приходит в беспорядок. Они сбегают в таком замешательстве, что один переезжает через другого, не уважая даже своих лидеров. Каждый бежит туда, куда его несет страх, а если их преследуют, то постепенно выбрасывают все, что несут. Они рассыпают вещи в пути, чтобы отвлечь врага. Они выбрасывают даже свое оружие, и часто, не переставая бежать, они перерезают пояса своих седел и позволяют им упасть, чтобы облегчить лошадей, чтобы они могли бежать быстрее.
Перевод и комментарии: Анастасия Баранова
[1] Возможно, имеется в виду Мельхиор де Полиньяк (1661 - 1742) — французский кардинал, писатель и дипломат, член Французской академии.
[2] Станислав II Август Понятовский (1732 —1798) — последний король польский и великий князь литовский в 1764—1795 годах.
[3] Тамерлан, Тимур (1336 —1405) — среднеазиатский тюркский полководец и завоеватель, сыгравший существенную роль в истории Средней, Южной и Западной Азии, а также Кавказа, Поволжья и Руси.
[4] Гай Юлий Цезарь (100 года до н. э. — 44 год до н. э.) — древнеримский государственный и политический деятель, полководец, писатель.
[5] Александр Македонский (Александр III Великий, 356 —323 гг. до н. э.) — царь Македонии из династии Аргеадов, выдающийся полководец, создатель мировой державы, распавшейся после его смерти.
[6] Яик – река, которая сейчас известна как Урал.
[7] Тогда это уже была Казанская губерния.
[8] Иван III Васильевич (1440 —1505) — великий князь Московский с 1462 по 1505 год, государь всея Руси.
[9] Иван IV Васильевич, прозванный Грозным (1530 — 1584) — государь, великий князь московский и всея Руси с 1533 года, первый царь всея Руси.
[10] Витовт (1350 — 1430) — великий князь литовский с 1392 года. Сын Кейстута, племянник Ольгерда и двоюродный брат Ягайло.
[11] Мурза — аристократический титул в тюркских государствах, таких как Казахское, Казанское, Астраханское, Крымское, Сибирское ханства и Ногайская Орда.
[12] Сарацинским зерном называли рис.
[13] Карл XII (1682 — 1718) — король Швеции в 1697—1718 годах, полководец, потративший большую часть своего правления на продолжительные войны в Европе.
[14] Бендеры — город в непризнанной Приднестровской Молдавской Республике, в пределах официальных границ Молдавии, главный порт на реке Днестр.
[15] Калга — титул второго по значимости после хана лица в иерархии Крымского ханства.
[16] 1 лига = 4,82 км
[17] Табор (Гуляй-город) — передвижное полевое укрепление в XV — XVIII веках. Представлял собой комплекс прочных телег, оснащённых большими щитами.
